moltshun (moltshun) wrote in my_first_time,
moltshun
moltshun
my_first_time

Как меня почти совсем-совсем забыли

Было мне тогда лет шесть. В школу обычную я ещё не ходила, а вот  музыкальную посещала уже второй год. Моя "музыкалка" находилась не очень далеко от старого дома - на 25 трамвае, который останавливался прямо под окнами нашей квартиры, выходившими на улицу Гиляровского, надо было проехать остановок шесть (теперь уже точно и не вспомнить) до улицы Образцова. Трамвай шёл в основном  по прямой. Всего пара-тройка поворотов, хорошо знакомые названия "Институт инженеров транспорта", "Троллейбусный парк", "Площадь Борьбы". Днём, когда было светло, я с лёгкостью могла бы пройти этот маршрут пешком, не то что проехать на трамвае. И уже позже, несколько лет спустя, я знала, как пройти пешком более короткой дорогой и где можно срезать через дворы. Но это знание было только днём, а вот вечером, когда зажигались фонари, и все дома в этом призрачном свете становились одинаковыми, как серые кошки в тёмной комнате, дорога казалось совершенно незнакомой, а за поворотами мерещились неизвестные опасности.

Почему вечером? Всё дело в том, что и водить, и забирать меня с занятий в дневное время ни бабушка, ни дедушка уже не могли  вследствие весьма преклонного возраста, а родители днём работали, поэтому на втором году обучения из "дневной" школы меня перевели в школу "вечернюю". Всё было там же, на улице Образцова, но занятия мои начинались часа в два-три дня - сольфеджио, музлитература, хор были всегда сначала, а вот инструмент всегда был в самом конце, часов в пять-шесть вечера. В школу я приезжала сама, а вот забирала меня оттуда вечером мама, заезжая по дороге с работы.
Схема была отработанной:  по вторникам и четвергам, отзанимавшись, я сидела внизу в холле музыкальной школы, грызла яблоко или бутерброд, заботливо подложенные бабушкой в портфельчик с нотами и тетрадками, и смотрела на часы.
Так было и в тот самый зимний вечер.  Занятия закончились, я уселась в холле на первом этаже среди пыльных пальм и фикусов и ждала. Сколько времени прошло, сказать сложно, ведь время у детей идёт не как у взрослых - какие-то полчаса могут казаться нескончаемыми, если надо сидеть на месте, а два часа во дворе пролетают в один миг, - но яблоко и бутерброд были съедены, моя учительница музыки в пальто с меховым воротником и в меховой шапке, как у Барбры Брыльски, ушла домой, сдав ключи от кабинета дежурной за столом, а мамы всё не было. С горя я начала читать заметки на стендах. Один стенд я помню до сих пор. Он годами неизменно висел в холле музыкальной школы над старыми дерматиновыми креслами с откидывающимися сиденьями. Откуда в музыкальной школе были эти кресла, скрепленные друг с другом? Такие же были в кинотеатрах. Но это не важно, потому что они там тоже были всегда. Я сидела и читала про Сергея Мироновича Кирова. Что мне, шестилетней, было до Кирова, но ничего другого не оставалось. До сих пор помню чёрно-белую фотографию улыбающегося человека  в картузе,  приветственно машущего кому-то рукой. Если бы не тот вечер, я бы так и думала, что это фотография дедушки Ленина,  а оказалось, что это вовсе Сергей Миронович.
Тем временем в коридорах и холле сначала возникло оживление - множество "вечерников", закончив свои занятия, вышли из кабинетов, а за ними вышли из кабинетов преподаватели. Но оживление довольно быстро закончилось, так как все дружно и быстро оделись и ушли, а я сидела, глядя на Кирова в картузе, болтала ногами, и уже собиралась плакать, потому что мамы всё не было. Дежурная за столом поглядывала на меня неодобрительно. Видимо, ей тоже было не интересно сидеть за столом в холле и хотелось перебраться на  местный дежурный диван, но я ей мешала своим присутствием.
Мне тем временем становилось всё жальче себя. Я уже смотрела не на машущего рукой Кирова, а на фотографию его посмертной маски, и мысли мои были печальные-препечальные. "Ну вот, и никому-то я не нужна" - примерно такими были мои мысли, и глаза от этих мыслей постепенно набухали слезами.  Дежурная встала из-за стола и пошла гасить свет в коридорах первого этажа, оставив свет только  у входной двери.
У меня уже дрожали губы, а слёзы тихонько сползали по щекам. "Она меня забыла!" - эта мысль стала главной в голове.
На улице было совершенно темно, свет фонаря освещал сугробы под окнами. Слёзы тихо катились из глаз, и я начала медленно одеваться - надо было как-то добираться домой. И вот, когда я уже завязывала шарф поверх воротника, дверь с улицы открылась, и вместе с облаком пара на лестнице оказалась мама в перевязи двух лент из рулонов туалетной бумаги - крест на крест, как пулемётные ленты у Анки-пулемётчицы.
Во всём был виноват тогдашний дефицит и близость Марьинского мосторга: мама понимала, что опаздывает, но бросить очередь уже на подходе к прилавку не могла.
Вот так бумажная промышленность и гигиена чуть не стали причиной утраты мною веры в человечество.
Tags: из детской
Subscribe
promo my_first_time october 11, 2015 01:33 68
Buy for 10 tokens
Я люблю свою жену. И хочу, чтобы мы в будущем могли себе позволить больше, чем сейчас. Чтобы мы жили на собственной вилле, ни в чем себе не отказывали, купались в роскоши. Для этого надо многого добиться, сделать карьеру. Я не могу вам полностью рассказать, кем я работаю в данное время, потому что…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments