И животноводство! (pinkdor) wrote in my_first_time,
И животноводство!
pinkdor
my_first_time

Коммуналки

Вы жили когда-нибудь в коммуналках?
Сейчас я не могу представить себе, что в дверь  сортира может кто-то постучать с требованием  вытряхивать свою задницу  из  помещения. А  в  кастрюлю, стоящую  на плите, может сунуть  нос   любопытная соседка.
Коммунальных  периодов в  моей долгой  жизни было два.  Сначала я была очень маленькая. А коммунальная квартира на   четверых  хозяев  - огромная.
Лучше всего  такую квартиру описал Булгаков  в «Мастере и Маргарите». Огромный длинный коридор,  освещаемый крайне редко, полный  странных, волшебных  и  ненужных предметов.
Санки  с  рейкой, оторванной  через одну,  канистры с неясными жидкостями,  коробки  со сломанными игрушками, шкафы  с  одеждой, которую никто никогда не носил, обувь  только на левую ногу, мотки проволоки  и шнурков.  Велосипед в прихожей  тоже был,  детский  трехколесный.  Дети, случавшиеся в этой квартире, рассекали на  велосипеде по коридору, как  на гоночном автомобиле, скорость набирая изрядную.


В три  года  я  панически боялась  переходов через  коридор, потому что   Сашка, сын соседей справа,   рассказал, что за холодильником  в нише живет  чудовище.  Честное слово, я   видела, как сверкали  из темноты желтые глаза этого монстра.
Хотя сейчас,  задним взрослым умом  я понимаю, что  это мог быть кот   соседки слева, полоумной старушки Антонины.  Она утверждала, что   никогда у нее котов не было и быть не могло,  а котов  ей подбрасывают  изверги-соседи  по  коммунальному  чистилищу.  Кот  ходил  вальяжный,  мордастый и упитанный.  Мыши по коридору  щемились тоже, но менее  нагло.
В  самом  дальнем  углу коридора, тупике-аппендиксе  жила  семья  практически  светская. Муж – преподаватель  в  единственном институте города, жена  Любовь -  домохозяйка, которая посвящала  себя   супругу Владимиру  и уходу за своей красотой.
Женщина она была, несомненно, красивая. Пользовалась  помадой  ультракрасного цвета,  укладывала волосы вавилонской башней,  пахла  вкусно и  надрывно,  горькими осенними цветами.
Грязное белье  эта семья интеллигентно  оставляла  у  себя, в тупичке, не ругаясь и  не кроя матом  окружающих.  Что, впрочем, не помешало  Владимиру  застрелиться из  охотничьего ружья, когда мне было  пять лет. В силу невыясненных причин.
Красавица Люба, которую муж привез из какой-то  дальней  глухой деревни, не терялась и вышла замуж  за приличного мужчину старше себя лет на пятнадцать, который увез ее на историческую родину, в Москву. И  более я о ней ничего не слышала.

Сосед справа, отец Сашки,  являлся  классическим запойным  алкоголиком, со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Строго раз в неделю  по пятницам, как  представитель пролетариата, твердо знающий свои права,  Тихон насинячивался  до  кабанизма и  начинал лупить в двери, которые, по его мнению,  годились  для  выноса.
Владимиру, владельцу охотничьего ружья, и вообще, мужчине в теле,  портить двери алкаш не  рисковал.  Тихоновская  жена  в  дни  алкогольного  помутнения  супруга  забирала  детей  и скрывалась  по  сердобольным людям.  А мы  с полоумной старушкой оставались  заложниками   буйного соседского  темперамента.
Самое  забавное, двери коммунальных  жилых отсеков   можно было пробить не просто ногой, а  указательным пальцем. Материал – фанерка -  был  дрянь. Но  мужичонка  весу  был  бараньего, а  сил  – кошачьих. Больше  воплей, чем   дела.
Жена с ним таки развелась. И  получила  отдельную жилплощадь. А он остался пить и  умирать от цирроза печени  в  этой  коммуналке.

Отдельно  про Антонину. Она была  самой тихой соседкой  из всех нас. Не гонзала по коридору с  воплями  дикого индейца, не  бухала по  ночам и не  сыпала в  чужие чайники стиральный порошок.
Но  закидоны  свои  наличествовали. Например, она  любила  поставить на плиту огромную кастрюлю с какими-то кипятящимися тряпками. И кипятить их всю ночь, до рассвета, с каким-то жутким  вонючим мылом. Ну, или порошок это был такой.  За ночь квартира  была окутана  ароматами  мыла  и  тряпок  по самое не могу.
Кастрюлю пытались выключать, но Антонина была бдительна, как  лисица  над сыром.
Свою любовь к чистоплотности  она  удовлетворяла еще и  ваннами. Кроме нее, в это страшное чугунное  коричневое чудовище не рисковал   залезать никто.
Последняя  банная процедура закончилась плачевно.  Старушка  решила принять ванну лежа.
Но встать не смогла. И лежала в  ванне, пока  вода не остыла,  на помощь не призывая по понятным причинам. В два ночи в  туалет  пошел  Тихон и услышал  из  помещения стоны.  Поскольку  это была не пятница, он был  вполне адекватен, но, по рассказам, струхнул. Я бы, услышав ночью  жалобные вопли в темном коридоре, бежала бы  без оглядки.
Операция по спасению антониновой тушки заняла   час. Сначала пытались выловить старуху из холодной воды, но все время роняли, ибо   тельце было тяжелое, а женщины  не могли взять одновременно  за все конечности разом и мешали друг другу.
Когда они ее чуть уже  было не утопили, в  процедуру  вступил  разбуженный Владимир. Он выловил  Антонину, завернув ее в простыню и унес  в  комнату.
На следующий день она  обвинила Владимира, что  он украл кольцо с  ее пальца, пока  тянул из ванны.  Кольцо, тяжелое, обручальное, подаренное  каким-то  там  женихом из  прошлых веков, впоследствии  нашлось. У Тихона, который  втихаря пытался  выменять   драгоценность  на   три бутылки водки.
Пойманный с поличным, он клялся и божился, что   нашел кольцо   под собственной кроватью. Видимо, унесли гномы.


Наша комната была узкой и длинной, как пенал, с окном, выходящий  во внутренний двор с  арками.   Огромные тополя  не пускали  солнечные  лучи  в  глубину  комнаты, но  солнце все равно выжигало кусочек  плаката, наклеенный на  стену  у книжной полки.  Я даже помню, что было нарисовано на том плакате -  море и сосны.
Моя кровать  стояла   на границе света и темноты, и я  все время мечтала, чтобы солнце  смогло   залезть дальше. Туда,  где стоял массивный платяной  шкаф – из натурального  дерева, а не  прессованных опилок, залакированных  под благородный дуб.
Я не помню  момента счастья более острого, чем  минута  пробуждения   в  том  коммунальном  пенале,  когда   впереди был целый день. И вся  жизнь. А это практически вечность.
И я не знала, что  эта вечность  преподнесет сегодня в подарок -  разбитые  коленки,  найденные пять копеек  в  песочнице  или   порванное платье, которое  мне купили  на день рождения и строго-настрого  запретили  одевать до этого самого дня рождения.
В этом  «сегодня»  все было прекрасно. И даже разбитые коленки.

  Нас расселили по отдельным квартирам, когда я пошла в первый класс.
Надо ли  уточнять, что  без шума и беготни в коридоре,  криков  за хлипкой  стенкой,  утренней очереди  к  туалету мне  долго было не по себе.
– Вернемся  домой, - просила я маму.
- Мы дома, - отвечала она мне.
Можете ли вы, живущие в отдельно взятом  коттеджном и  благоустроенно-квартирном  раю  понять  меня ту,  семилетнюю?   Я,  сегодняшняя, уже не могу.  Мой дом – моя крепость. Посторонние люди  останутся посторонними, за пределами цитадели. Никто  мне не выключит свет в ванне и  не  будет тарабанить в  двери  по ночам с просьбой  открыть для «важного разговора».

Странным образом   все  эти люди запечатлелись  в моей  памяти, как  мухи в  янтаре. Я вижу каждую лапку, каждую прожилку,  каждый пузырек воздуха, каждый отпечаток  в матово-прозрачной,  тусклой капле  прошлого.
Я часто возвращалась во  двор своего детства, который казался мне огромным миром.
Но  в  этом дворе   уже не осталось никакой  магии.
Длинные мраморные перила   подъезда,  отполированные до блеска нашими  животами,  больше не были   лошадьми. А   построенная  избушка на курногах,  где мы прятались от   взрослых,  стала  смешной   выцветшей развалюшкой.  Символично, не правда ли?

Следующая коммуналка случилась через 15 лет. Когда я вышла замуж.
Но это  совсем другая история.
Tags: из детской, историческое
Subscribe
promo my_first_time october 11, 2015 01:33 68
Buy for 10 tokens
Я люблю свою жену. И хочу, чтобы мы в будущем могли себе позволить больше, чем сейчас. Чтобы мы жили на собственной вилле, ни в чем себе не отказывали, купались в роскоши. Для этого надо многого добиться, сделать карьеру. Я не могу вам полностью рассказать, кем я работаю в данное время, потому что…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 122 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →