Дима геофизик (dima864) wrote in my_first_time,
Дима геофизик
dima864
my_first_time

Categories:

Мой первый полевой сезон в геохимической партии или начало любви среди геологического беспорядка

1_река_теренсуг

Над черным носом нашей субмарины
Взошла Венера - странная звезда.
От женских ласк отвыкшие мужчины,
Как женщину мы ждем ее сюда.


Этот отрывок из стихотворения Константина Симонова почему-то отпечатался в моей памяти со школьных лет. Может быть потому, что на скрижалях судьбы (или где-то в Глобальном Информационном Поле) уже было записано, что значительную часть своей жизни я проведу в суровых мужских коллективах: в бригаде монтировщиков декораций, в армии, в геологических партиях, в сотрудничестве с летными экипажами?

То, к чему приводит отсутствие женщин, блестяще описано в геологической байке про французского геолога, который якобы на вопрос журналиста о том, как долго может продолжаться экспедиция, ответил:

«Я обычно в качестве поварихи принципиально беру женщину, которая кажется мне совершенно не привлекательной. Так вот, когда я чувствую, что она начинает мне уже сильно нравиться, экспедицию пора заканчивать».

Реальная жизнь советского (и российского) геолога не позволяла ему закончить полевой сезон сразу, как только ему понравится повариха. (В этом случае, многим бы пришлось закончить сезон в первый же день). Сезон заканчивается, когда полностью выполнено геологическое задание, или, что случается нередко, когда погодные условия не позволяют продолжать работу, то есть когда уже существенно сокращается световой день, и наступают холода и выпадает снег.

Когда я впервые поехал работать в полевую геологическую партию, я почти ничего не знал о том, что на самом деле представляет собой эта работа. Это было в мае 1988 года. Партия занималась геохимическими исследованиями. Основным видом ее работы было донное опробование по потокам рассеяния.

Цель этой работы – обнаружение и оконтуривание геохимических ореолов рассеяния, то есть, зон повышенных (реже пониженных) содержаний химических элементов в природных образованиях, связанных с месторождениями полезных ископаемых. (Большая Советская энциклопедия).

На практике это означает, что проба грунта берется из каждого ручейка, начиная от его устья и через каждые 100 метров вверх до истока. Идешь вдоль речушки, видишь впадающий в нее ручеек – берешь пробу со дна, т.е. наполняешь донным грунтом «пробный» мешочек. Отмечаешь место отбора пробы на крупномасштабной карте или аэрофотоснимке, делаешь в полевом дневнике краткое описание пород, которые видишь, например, «Мелкий шебень, песок» или «Галька глинистых сланцев, алевролитов». Кладешь мешочек в рюкзак и топаешь вверх по ручью, отсчитывая 140 шагов, что приблизительно составляет 100 метров. Берешь пробу, отмечаешь, записываешь, кладешь пробы в рюкзак и идешь дальше. И так 4 месяца подряд.

А вы, может быть, думали, что геологи – это суровые бородатые герои, которые попоют песни у ночного костра, а утром выйдут в маршрут и немедленно откроют уникальное месторождение? Нет, работа в поле – это тяжелый монотонный труд, физическая усталость и бытовая неустроенность. Но удивительно, что в этой работе есть какая-то странная отрава. Настолько сильная, что человек, однажды попробовавший ее, вряд ли сможет уже стать офисным работником или рабочим на заводе. И поэтому каждую весну геолог чувствует волнение в крови, и желание поскорее распрощаться с надоевшим за зиму городом, необходимостью сидеть в конторе с девяти до шести, и оказаться уже в тайге, на воле, в маршруте, у костра под звездами, засыпать в палатке под шум ручья, просыпаться на заре и пить крепкий чай с дымком из железной кружки. Только это для него и есть настоящая жизнь!

В начале полевого сезона, в так называемый организационный период, всегда бывает неразбериха: застрял где-то отправленный по железной дороге груз, нет запчастей для машины, сложности с закупкой продуктов. Надо уже было начинать работать, а мы все торчали на базе в поселке Салаир, что-то все время тормозилось, не складывалось, начальство проявляло недовольно, обстановка становилась нервной .

Вот среди всей этой неразберихи появилась у нас студентка Геологоразведочного института, приехавшая на практику. Вполне симпатичная была студентка, улыбчивая.
И еще было что-то в ней необъяснимо привлекательное. Бывают такие девушки. Вроде ничего особенного с виду, но точно мимо не пройдешь.

Я, конечно, обратил на нее внимание, но даже поговорить нам несколько дней не удавалось, потому что я с коллегами готовил к выезду на участок убитый в прошлом сезоне уазик-буханку. Мы бесконечно прокачивали тормоза, перебрали рессору, что-то еще делали при полном отсутствии нормальных запчастей.

УАЗ-452, так называемая "буханка"
УАЗ-452

Женское самолюбие студентки, как позже выяснилось, было уязвлено моим невниманием. Последней каплей стало то, что я не поехал в уазике, в котором ехали человек семь, включая ее и еще двух женщин геологов, а сел в вездеход. Почему так вышло, я уже не помню.

Вездеход ГАЗ-71
ГАЗ-71

Поездочка была ошеломительная! Выяснилось, что двигатель вездехода перегревается. Он несколько раз закипал, и приходилось ждать, когда он немного остынет. Один раз дорогу преградило огромное упавшее дерево. Пришлось его распиливать на части. Никаких бензопил, конечно, не было. Пилили пилой "Дружба-2". Провозились часа два.

Потом вылетел «палец», соединяющий траки вездехода и вездеход «разулся». Злобно матерясь, мы соединяли эти траки, и перемазались в грязи как черти.

В итоге 60 километров до места планируемого лагеря мы за первые сутки не доехали. Заночевали у стоянки буровиков. Помню большой костер. Мы впервые со студенткой оказались рядом. Я предложил ей свою телогрейку, а она сказала, что ей вполне можно укрыться вдвоем. Так и сидели, вместе, набросив на спины мою телогрейку, смотрели на огонь и болтали. Впрочем, не долго. Все устали и надо было спать.

На следующее утро доехали до места без приключений. А вечером, когда уже был разбит лагерь и на радостях выпита водка, мы со студенткой целовались за палаткой. Тут она мне и высказала свое неудовольствие моим к ней невниманием и еще объявила, что, собственно, мне не стоит рассчитывать на что-то серьезное, потому что в Москве у нее два жениха. Да, она так и сказала «два жениха», а не «два молодых человека». И, кстати, это был редкий случай, когда она не соврала, «женихи» реально существовали, а она не знала, кого из них выбрать.

Может быть, я несколько резко выразился, но она, в самом деле, редко говорила правду. А может быть просто жила в мире собственных эмоций и непостоянных чувств, и то, что она говорила, было отражением некой «параллельной» реальности? Я так никогда и не понял этого. Впрочем, кто сможет утверждать, что понимает женщин?

С головою, кружащейся от поцелуев и водки, я, проводив девушку до женской палатки, ушел спать в свою. Полог от комаров не был повешен, я не стал возиться с ним в темноте, и лег спать, засунув руки в рукава куртки и замотав полотенцем лицо, чтобы комары не сожрали.

Утро прошло в хлопотах по обустройству лагеря и обсуждению планов работы, а к обеду приехал начальник партии. Он привез энцефалитки и резиновые сапоги, контейнер с которыми, наконец, доставила наша славная железная дорога. Без сапог невозможно брать пробы со дна ручьев, а энцефалитки нужны для защиты от клещей, которых вокруг было дикое количество.

«Студентке в вашем отряде делать нечего, к тому же ей надо материалы для диплома собирать, так что она с нами уедет, - объявил начальник партии. Собственно говоря, это ожидалось, так как «прокатиться» с нашим отрядом, кажется, была ее инициатива.

Что было делать? Я пошел прощаться с девушкой. Она сидела в палатке и плакала, потому что уже знала новость. Честно говоря, слез я совсем не ожидал. Что можно было сказать? Конечно, что мы обязательно еще увидимся, ну вот как только наш отряд отработает этот участок….

Кто знает, как бы все сложилось, если бы она осталась? Мы могли бы ходить в маршруты вдвоем.
Тайга, кристально чистые ручьи, вокруг ни души, только мы. Я бы отбирал пробы, а она бы заполняла полевой дневник аккуратным почерком, блистая знаниями минералогии, определяла бы состав пород в точках отбора проб. Мы бы разводили костерок на берегу, кипятили чай и делили пополам банку консервов. Она бы увидела, какой я неутомимый, неунывающий, умелый и заботливый. Женихи были бы забыты и ….

Но Она уехала, и я решил вообще о ней не думать.

Месяца два наш отряд отрабатывал свой участок. В маршруты мы ходили по двое. Сначала я ходил с начальником отряда, потом мне доверили самостоятельные маршруты и дали в напарники бича (так называют сезонных рабочих в геологических партиях). Пробы отбирали, пробираясь в зарослях высоченной травы и медвежьей дудки, иногда по лосиным тропам, а чаще проламываясь через эти заросли. В дождь сидели в палатках. Читали при свечке или отсыпались. Днем в маршрутах нас доставали оводы и прочие кусачие мухи, в зарослях поджидали клещи, а по вечерам налетали тучей комары и мошкА. Мошка гораздо хуже комаров, от нее никакие накомарники не спасают. Приятными моментами были дневные привалы. Надо было выбрать место на какой-нибудь речной косе, желательно, чтобы ветерок сдувал всяких летающих кровососов. Снимали уже тяжелые от проб рюкзаки. Жарко. Наконец-то, можно расстегнуть и даже снять энцефалитку – около речки клещей нет. В самодельных котелках из консервных банок, которые назывались «чифирь-бачок» моментально вскипала вода над небольшим костерком. Заваривали крепко, не чифирь, конечно, но заварку не жалели. Консервы с хлебом, чай с сахаром, потом папироса. «Погнали?» «Погнали». И мы шли дальше.

Когда наш отряд закончил отрабатывать участок, мы вернулись на базу в поселок Салаир.
Остальные отряды работали в районе Тисуля. Поскольку в Салаире делать было нечего, я поехал в Тисуль, надеясь увидеть Ее.

Надо было доехать до Кемерово на автобусе, потом от Кемерово на другом автобусе до Тисуля, всего около 500 км. На автовокзале в Кемерово я сидел у стены в зале ожидания, прислонившись к своему рюкзаку, к которому был привязан свернутый спальник. Ко мне подошли два бича – радостно признали за своего. Поговорили за геологию.

Вечером я добрался до места. Наши жили в каком-то длинном деревянном здании, принадлежавшем местной геологической экспедиции. Мне сказали, что ее комната в торце, но Ее нет дома. Я сидел на крыльце и ждал. Она появилась вместе с геологом Васей. Мы поболтали, потом она сказала: «Я пойду, погуляю с Димой, я давно Диму не видела». Вася побледнел и молча ушел.
Мы гуляли и разговаривали, но я совершенно не помню о чем. Наверное, я рассказывал как работал мой отряд, а Она мне про то как провела эти два месяца: ходила в маршруты, сейчас подбирает материалы для диплома. В маршруты она ходила с Васей.

Я провел в Тисуле несколько дней, потом меня отправили сопровождать Камаз, который арендовали, чтобы привезти из Салаира в Тисуль вездеход и уазик нашего отряда. В эти дни у меня возникли сильные подозрения, что у нее что-то с Васей. Даже в приступе ревности, мелькнула мысль, а не застрелить ли его. Оружие у меня было, это можно было сделать. По счастью, я оставил эту безумную мысль.

Я ехал на КАМАЗе, и помню, что уже сумел взять себя в руки и не переживать. Доехали без приключений. Когда мы привезли в Тисуль вездеход и уазик, Ее там уже не было.

Полевой сезон продолжался. Много еще всякого случилось до его окончания. Однажды мы не успели вернуться из маршрута, потому что вдоль реки были трудно проходимые отвалы золотого прииска, и нам пришлось ночевать в тайге. В другом маршруте впервые встретили медведя. Заорали, он испугался и убежал. Как же быстро они бегают, причем вниз по склону! Человек никогда не сможет убежать от медведя.

Осень в Тайге

Наступила осень, уже были заморозки по ночам. Как не топи с вечера железную печку в палатке, к утру становилось холодно. Вылезать из спальника на холод было очень неприятно.

В конце сентября меня отпустили из поля, потому что у меня начинались занятия в институте. Так для меня закончился этот сезон.

Знаете, от чего я, наверное больше месяца, получал дома кайф по утрам? От того, что для того чтобы вскипятить чай, не надо разводить костер, а достаточно включить электрический самовар.

С ней мы некоторое время встречались, но это другая история.

Tags: любовь, работа
Subscribe
promo my_first_time october 11, 2015 01:33 68
Buy for 10 tokens
Я люблю свою жену. И хочу, чтобы мы в будущем могли себе позволить больше, чем сейчас. Чтобы мы жили на собственной вилле, ни в чем себе не отказывали, купались в роскоши. Для этого надо многого добиться, сделать карьеру. Я не могу вам полностью рассказать, кем я работаю в данное время, потому что…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments