Первый “Конкорд”, первый Кадиш

У моей мамы очень быстро выросла опухоль на затылке, каждые полгода ей делали операцию, предупреждая, что диагноз плохой. Затылок истоньшался, трудно было держать голову. И она испытывала сильные боли, хотя старалась, как могла, этого не показывать. Все это происходило в первой половине 80-х годов, а фоном было, что мы все уже до этого подавали на выезд и находились в отказе.Особенно безнадежным выглядело дело второго мужа моей мамы, Н.Н. Меймана, он некогда участвовал как математик в ядерном проекте, к тому же был членом Хельсинской группы по правам человека. В какой-то момент он решил, что единственный шанс для моей мамы – выезд на лечение за рубеж. До сегодняшнего дня я не могу сказать, было в этом резон или нет. Лечения саркомы не было и там, но, возможно, там могли уменьшить её страдания или сделать операцию лучше. Как бы то ни было, маму включили в группу отказников-раковых больных и стали добиваться выезда на лечение. После нескольких лет болезни и борьбы произошло то, на  что мы надеялись, но чего и боялись. Зимой 1987 года моей маме Инне Китросской-Мейман был разрешен выезд. Понятно, что ощущали родственники, провожая тяжелобольную женщину в далекий Вашингтон. Правда, американское посольство дал медсестру в провожатые, а на той стороне должна была быть встреча. Приняли маму хорошо и поместили в больницу в Джорджтауне. Но через три недели она скоропостижно скончалась… Похороны были назначены в Вашингтоне, вопрос  - кто сможет поехать. Первый визит к начальнику московского ОВИРа не привел ровно ни к чему. Более запомнился визит к начальнику Всесоюзного УВИРа полковнику Рудольфу Кузнецову. Он мне радостно сказал: «Вот, вы говорили, что там лучше лечат, а теперь вам доказали, что не лучше!» И отказал. В 1987 году уже широко пользовались словами «перестройка» и «гласность». Поэтому я взял и дал телеграмму самому генсеку Михаилу Горбачеву. Приближалась суббота, поэтому мне пришлось найти добровольца, который бы снимал телефонную трубку, вдруг позвонят из ОВИРа, и пришлось дать ему генеральную доверенность, чтобы он мог оформлять даже иностранный паспорт. Это не потребовалось, и в понедельник я снова направился в Московский ОВИР. Начальник мне вяло говорит, что ничего не изменилось, разрешения нет. И В ЭТОТ МОМЕНТ у него звонит телефон!  – А этот, он у меня как раз сидит. – (Мне) - А ну-ка, выйдите в коридор .
Через пять минут зовет назад и говорит, что есть разрешение.  И вот тут все завертелось!  Смутно помню все перипетии. Надо было получить паспорт, визу в США в нерабочий день их посольства, визу в Великобританию, валюту и билет. Все это надо было делать сверхсрочно, потому что похороны были уже назначены, а успеть можно были лишь сев в Лондоне на сверхзвуковой “Конкорд”. Вещи и еду мне привезли прямо в аэропорт. Билетов не самолет не было, но после звонка американского консула, один билетик нашелся. Причиной отсутствия билетов было то, что значительная часть самолета была занята советской сборной по футболу, и я летел среди них. Валерий Лобановский громко возмущался, что Беланов прибавил лишний килограмм. Но потом начальство немного выпило и успокоилось. Массажист тревожился за меня, кто меня встретит в Лондоне.  Тут надо заметить, что именно из Лондона к нам часто приезжали раввины и просто эмиссары с туристической визой для проведения уроков и моральной поддержки. Один из них встретил растерянного человека, который впервые попал за рубеж  и находится в сложном психологическом состоянии, и повез к себе.  К этому малознакомому человеку набежали все те, кто ездил в Москву, в том числе глава раввинского суда Лондона. В числе прочего они помогли мне составить речь для похорон.
 Утром меня отвезли в аэропорт и проследили, что я зарегистрировался и сел в правильный зал ждать. Какой-то корреспондент попытался взять интервью, но я более всего боялся в тот момент, что под каким-то предлогом лишат гражданства и не пустят назад, к жене и трем детям. Потом выяснилось, что подружки уже утешали жену и говорили, что он, конечно, не вернется, но потом вы когда-нибудь непременно воссоединитесь. “Конкорд”, однако, сломался! И в качестве компенсации, часть денег вернули назад. Платил, конечно, не я, но надо было вернуть тем жертвователям. Все спокойно сидели и ждали: бизнесмены, советский дипломат, пара молодоженов и один хиппи. Было впечатление, что волнуюсь один я, так что даже незнакомый человек подошел и предложил кошерное печенье. Когда прошло три часа, и дело было швах, я вдруг услышал, что другой “Конкорд” летит в Вашингтон. Тут я вышел из ступора и понял, зачем мне ждать отложенный рейс на Нью-Йорк и потом ещё лететь в  Вашингтон? Меня в последний момент посадили в самолет, и я успел попросить служащую аэропорта позвонить в США за счет абонента и сказать, что лечу прямо в Вашингтон. Мои близкие друзья, которые уже прожили в Америке несколько лет и организовали все, сами увидел, что рейс задерживается. Но тут им позвонили, и они вылетели в Вашингтон без меня.
Как выглядит полет? Конкорд”, который уже давно не летает, узкий – по два человека с двух сторон от прохода. Разбег и взлет очень быстрый и крутой, на вид под 45 градусов. Весь полет очень тихий, так как летит он в два раза быстрее скорости звука, легкая вибрация. Когда летишь на запад, весь полет солнце светит примерно с того же самого места, что становится несколько странно. Прилетел я на два часа раньше, чем выехал, по местному времени, конечно, всего за 4 часа лета. Из аэропорта на такси – прибыл я в церемониальный зал в тот момент, когда закрытый гроб выкатывали.  Лица матери в последний раз я не увидал, уже ехали на кладбище. Вот фото из вашингтонской газеты: дурно говорящий по-английски  одетый в меховую шапку и странное пальто человек, невыездной отказник, говорит короткую речь и первый в жизни кадиш на американском кладбище.

История получила огласку, и по возвращении из США мы быстро получили разрешение на выезд.
Данная история осталась мрачным, но самым ярким переживанием всей жизни.
mother_court3
Здесь ей около 50, незадолго до начала болезни. Наш домик в деревне.

Вступить в сообщество. Читать сообщество. Написать в сообщество.
Вики
Пожалуйста и спасибо за удобную платформу для воспоминаний.
По правилам и из-за борьбы с рекламой нельзя давать ссылки. Относится ли это также к Википедии?
Хотел дать ссылки на статьи об упомянутых людях:
Китросская-Мейман, Инна Ильинична,
Мейман, Наум Натанович
Шпайзман
Был такой отказник Шпайзман, все мечтал когда-нибудь увидеть внуков. Умер в Вене.
Был Веня Богомольный, попал по слухам в книгу Гиннеса за самый длительный отказ.
Оба благословенной памяти.
Re: Шпайзман
Да. У меня память вытесняет, все больше вспоминаю причудливое и даже почти смешное... Вроде проводов Бори Бегуна в 1987 (или весной 1988?) в Шереметьеве, и советской съемочной группы с гигантской телекамерой (ее носили двое), у которой не было накамерного фонаря, и они снимали при свете от накамерных фонарей западных корров.
Re: Шпайзман
Вот, что я забыл упомянуть, хотя планировал. Во время описанной поездки меня поразило, что в Лондоне в главных новостях было возвращение Бегуна в Москву после освобождения. Казалось бы, что им Гекуба?
А ещё мы встречались с комитетом 35 из Франции, французы которые боролись за отказников. И тоже, что им?
Но ещё более того, американка Лиз Пол, которая познакомилась с моей мамой на почве уроков русского, так прониклась, что держала за нее в Америке длительную голодовку. Её католический священник поддержал. Она ездила встречать. И много лет спустя написала об этом книгу:
http://swimminginthedaylight.com/